понедельник, 28 июля 2014 г.

Ответ русскому камраду.



Навеяно вот этим: http://npubop.livejournal.com/2172588.html
Собственно, и мы не все тупые. Мы тоже ВСЕ ПРЕКРАСНО ЗНАЕМ.
И что крымчане голосовали, среди прочего, из жадности и жажды халявы (типа, придет Путин, даст денег, приедут нефтяники, с них можно содрать втридорога).
И что на наших выборах результат часто известен заранее.
И что Донбасс – это оазис коммунизма в худшем его проявлении (ты копай уголь, а все остальное за тебя решат).
И что многие из нас на Межигорье смотрели не с отвращением, а с завистью.
И что финансируют ЛуганДонию наши же регионалы, а «идеологическую» работу проводят коммунисты.
И что, вообще, в Раде клейма не на ком ставить. Собственно, для многих из нас депутаты – завидный образец того, как можно иметь все, ничего не делая и практически ничем не рискуя.
Знаем, что вся наша принципиальность и париотичность нередко ограничиваются маханием флагом в социальных сетях.
Мы все это знаем.
Но если себе в этом знании признаться - то придется признаваться и в том, что мы мрази, паскуды и сволочи. Мы голосовали за уголовника, безмолвно принимали бандитские правила игры и участвовали в этих играх. Мы воровали как могли и где могли (и продолжаем – как иначе прожить на среднестатистическую зарплату в 200 евро?)
А это недопустимо.
И вот бывший президент говорит: не, мы тут ни при чем, это все Путин!
Глупый вы дяденька, бывший президент.
Это все мы.

суббота, 26 июля 2014 г.

«Вам не жалко людей, которые погибают каждый день».



«Вам не жалко людей, которые погибают каждый день».
Таков лейтмотив ратующих за мир.
Смерть – штука сложная.
Эмоциональнее всего мы воспринимаем смерть близких – даже тогда, когда она приносит им столь желанное избавление от непереносимой боли, вызванной дошедшей до четвертой степени болезнью. Смерть близких – всегда горе.
Дальние родственники, знакомые, друзья. Когда их уход из жизни естественен и в какой-то степени ожидаем, нас охватывает печаль, но в глубине души мы понимаем, что таков естественный ход вещей, изменить который мы не в силах.
Остальное… Чем больше расстояние, чем слабее причастность, тем меньше эмоций. Сообщение о кровавом теракте в отдаленной стране может оказаться в новостной программе между репортажем о новопостроенном торговом центре и интервью с поп-дивой, только что завоевавшей очередную красивую статуэтку на очередном попсовом конкурсе.
В последнее время дистанция между смертью и украинцами значительно сократилась. Она появилась на Майдане, обошла стороной Крым, но облюбовала Донбасс. Обосновавшись там, она забирает всех без разбору: военных, добровольцев с обеих сторон, не побрезговала даже пролетавшими мимо пассажирами малайзийского Боинга.
Она под рев сирены проезжает в 500 метрах от меня по Ростовской трассе в машинах скорой помощи. Пролетает над крышей моего дома в вертолетах, а в последние несколько дней – в голландских «Геркулесах».
Не жалко? Очень жалко! Но сожаление – это не единственное чувство. Рядом с ним – ощущение вины за происходящее и понимание того, что война для большинства из нас стала расплатой за то, как мы жили и что делали все предыдущие годы.
Я извлек для себя полезный урок. И осознаю, что крошечная часть вины за сбитый Боинг лежит и на мне.

пятница, 25 июля 2014 г.

Такие разные реальности



Эти фейсбучные споры, бесконечные и бессмысленные, когда, казалось бы, хорошо знакомые и не отличавшиеся ранее твердолобостью приятели и коллеги упрямо отказываются взглянуть на происходящее пусть не с противоположной стороны, но хотя бы под чуточку другим углом… почему?
Может быть, отчасти дело в разных реальностях?
В их реальности – дурной бунт за нуландовские печеньки (зачем?), наступание на грабли как национальный вид спорта в Украине, борьба двух зомбоящиков (Киселев vs. Шустер), криворукие ВСУ с опытом сбивания гражданских самолетов…
В моей – Рада и местное руководство из давно проворовавшися и рвущихся к кормушке, силовики в качестве охранного сервиса для руководства среднего и высшего уровня, безденежье в стране.
Но то такое. Еще моя реальность – это начало Ростовской трассы, в которую превращается Московский проспект. Трасса пересекается с окружной, поэтому все, что идет в зону АТО с юга или запада, проезжает мимо меня. Автобусы с затененными стеклами. Зеленые тягачи с орудиями на сцепке.  Другое – такое, названий чему я даже не знаю. И машины скорой помощи, с воем проскакивающие на красный. Они приходят с востока.
В моей реальности – друзья, голосовавшие за ЛНР с верой в присоединение к РФ по крымскому образцу, вчера ходившие в посольство; вот только не в российское, а итальянское. В моей реальности – 400 метров от места взрыва до квартиры, в которой родились обе мои дочери, и эхо выстрелов в телефонной трубке во время разговора с близкой подругой.
В моей реальности – выстроившие за время службы в ВС свое благосостояние генералы, из-за которых я своими деньгами вынужден помогать тем, кто защищает меня с оружием в руках. И министры, из-за которых я за свои деньги покупаю для раненых лекарства и еду.
В моей реальности – перспектива Приднестровья под боком, и это в лучшем случае. В моей реальности – повышение призывного возраста, из-за которого я завтра могу оказаться там.
Так что простите за непонимание, если что.

вторник, 22 июля 2014 г.

Некоторые особенности сетевых дискуссий



1. Мы часто забываем про одну национальность.
В обсуждениях, спорах и просто сраче участники и противники часто скатываются к обобщениям по национальному признаку: укры – такие-то, рашики – такие-то. Перестрелки вербальными какашками (ватники и свидомиты, майданутые и путиноиды, укропы и крымнашисты) раздражают глаз и ум.
Я же вижу, что с обеих сторон, кроме россиян и украинцев, едва ли не самое активное и однозначно самое агрессивное участие принимают представители национальности под названием «совок».
Для него характерны:
- практически безоговорочная вера в правоту руководства;
- полное снятие ответственности с себя;
- доверие к официальным, а также подтверждающим собственную точку зрения, СМИ, использование журналистской информации в качестве доводов; и др.

2. Обобщения на основе единичных фактов.
«Я разговаривал с другом (бывшим сослуживцем, коллегой, родственником…) оттуда, он говорит то-то и то-то».
Хорошие мои, я оказывался в местах, обстреливавшихся с нескольких сторон, когда канонада была сплошной. Соотнести взорвавшийся рядом снаряд с направлением выстрела было невозможно. Поэтому из фразы «Нас обстреляли сепаратисты / нацгвардия» я подлежащее вычеркиваю всегда за невозможностью установить истину. Если кто-то готов верить утверждениям, по определению не поддающимся проверке, это их дело. Я не буду.

3. Отсутствие логики.
Конь – животное разное. Можно смотреть на него с разных сторон и видеть разное. Вы когда-нибудь смотрели на лошадь сверху?
Очень часто я вижу следующее: пользователь сети пристально всматривается в конскую задницу, долго в ней ковыряется, потом выходит в сеть и с полным правом очевидца и последней инстанции истины изрекает: «До чего же вонючий этот ваш конь!»
Хочется спросить: а вы на другие места, кроме жопы, смотрели?