Еще раз о национальном украинском менталитете

Я уже высказывался по поводу «Моей хаты с краю» как формулы украинского менталитета. Сегодня захотелось – после нескольких интересных разговоров с людьми, чье мнение я уважаю – вернуться к теме.

Вообще-то характер украинца достаточно забавен. В нем намешано всего и всякого, от безоглядного гостеприимства до жадности (пресловутое «не з’їм, так понадкусую»), от общинной взаимовыручки до простодушной хитрости («Миколо, а навіщо тобі стіки моркви? Ви ж не з’їсте, поділися!» - «Так у тебе ж своя є, куме!» - «А ми свою з’їмо!»).

Что же касается «своей хаты с краю», то ее часто путают с чем-то другим. Например, с безразличием к миру, расположенному за забором; с миролюбием; с ленью. Эти черты нам действительно присущи, однако большущей ошибкой является то, что рассматриваются они в отрыве от другой важной особенности: терпеливости. Мы (а я, этнически русский, отношу себя к хохлам) действительно не особо интересуемся зазаборьем, миролюбивы и ленивы – но ровно до тех пор, пока не заканчивается терпение (украинское «терпець урвався» мне нравится больше!) Внешний мир может заглядывать через тын, отпускать колкие замечания или давать советы по кормлению свиней; он даже может стырить пару кочанов капусты – все это не нарушает мироздания украинца, несмотря на причиненный материальный ущерб и досадное, как жужжание комара, вмешательство извне. В результате и возникает ложное представление о безразличных, миролюбивых и ленивых украинцах.

Когда мимо хаты хохла с периодичностью четыре раза в день пробегают армии и толпы белых, красных, желто-зеленых или еще каких крашеных воинов, он разгибается, смотрит на войско, прикрываясь ладонью от солнца, задумчиво произносит «Ти диви!» и возвращается к прополке буряка. Если орда промчится через его огород, он со словами «От же ссуко!» примется заново засеивать грядку, и еще неделю-две будет жалеть о невыросшем урожае. И лишь когда стадо вытопчет кукурузу в надцатый раз, а засевать по новой будет уже поздно, хохол молча пойдет в сарай, поменяет грабли на лопату, откопает схороненный под старым ореховым деревом пулемет и сделает то, что делает человек, у которого лопнуло терпение.

Тут надо учесть вот что: чем выносливее терпение, тем сильнее реакция в момент его истощения. Со всеми вытекающими последствиями. Это касается и войны, и внутренней политики – причем на сегодняшний день политики, возможно, в большей степени.

А так мы безразличны, миролюбивы и ленивы.

Боровик как зеркало украинской ситуации

Попытался для себя систематизировать ситуацию с Сашей Боровиком - вышло примерно следующее.

Представим, что в амбициозное прогрессивное княжество во главе с проповедующим ускоренную модернизацию князем попадает специалист из XXVI века.

- Так, с завтрашнего дня все должны мыть руки перед едой. Пахать надо не сохой, а убирать урожай не серпами, а комбайнами. На следующей неделе начинаем производство пулеметов, с их помощью мы легко отпугнем наглых соседей-варваров, ведь пулеметы в миллион раз эффективнее копий и сабель. Бога нет. Туалет и душ должны быть в каждом доме. Кто у нас тут по международным связям - черкните двум соседским князьям, пусть выйдут в Скайп через полчаса, надо обговорить стратегию общего экономического развития...

Примерно в такой ситуации и оказался Боровик. Он попал в среду, ни объективно, ни морально, ни интеллектуально, ни цивилизационно не готовую к предлагаемым им правилам жизни.

Я даже готов шире смотреть на происходящее: большинство из нас оказались в такой же ситуации. Причем столкновение будущего и прошлого происходит не между "нами" и "ими", а внутри нас самих.

Мы-боровики чувствуем (а иногда даже и понимаем), что дальше так нельзя, что менять нужно систему и самих себя, что чем дольше игнорируется болезнь, тем тяжелее и дороже лечение и тем вероятнее плачевный итог.

Однако что и как менять, мы в большинстве не знаем; изменений хотим таких, чтобы они никак не затрагивали наших собственных интересов; а в лечении хотим полагаться либо на "авось, само пройдет", либо на доброго доктора, желательно иностранца, с волшебной таблеткой.

"Доктор, я больше так не могу, я страдаю от ожирения, я начинаю задыхаться после трех ступенек, я не могу заниматься сексом... Что? Меньше жрать? Ну как же, жена так вкусно готовит! Физическая активность? У меня нет времени, я после работы должен отдохнуть, полежать на диване перед телевизором. Отказаться от пива? Я ж не злоупотребляю - у нас просто традиция такая, ежедневно с коллегами по паре кружек пропустить после окончания рабочего дня..."

И так почти во всем и почти везде. От пенсионера в очереди за дешевыми овощами до, как мне кажется, Порошенки и Яценюка.

Впрочем, это достаточно примитивный и вполне преодолимый уровень. Хуже, когда неизбежно наступающее будущее настолько далеко от субъективной реальности сознания большинства из нас, что мы попросту не в состоянии его понять и воспринять.

Идея о необходимости мытья рук перед едой и после отправления естественных нужд чужда сознанию дикаря…

Эволюционный кризис?

В художественных фильмах о техногенных катастрофах обязательно есть следующая сцена. Навороченный объект: цеха, помещения, емкости, трубопроводы, центр управления с мониторами. Все пыхтит, жужжит и блымает; во внутренностях предприятия что-то во что-то перерабатывается. Камера крупным планом показывает индикатор, дрожащая стрелка приближается к красной зоне. Затем в кадре появляется труба: прорыв, и из нее вырывается струя пара. Лопается еще одна труба, и еще одна, срывает крышку бака, что-то взрывается… и через минуту-другую на общем плане все кончается грандиозным ба-бахом.

А все потому, что проворный диверсант где-то перерезал тоненький шланг.

Теперь к теме. Под знаком глобализации.

Современный мир – это такой здоровенный-прездоровенный, сложный-пресложный комплекс, состоящий из некоторого количества отдельных крупных агрегатов, средних размеров важных узлов, множества механизмов, несметного количества болтиков и винтиков, безумно переплетающихся проводов, кабелей и тросов. Крупнейшими элементами этой безумной системы являются государства и корпорации. И если предназначение последних понятно – их владельцы таким образом достигают своих целей – то целесообразность государств сегодня представляется мне, как минимум, сомнительной.

Исторически государство возникло как некая организация общества, призванная повысить вероятность выживания путем перераспределения скудных в древние времена ресурсов в пользу сравнительно небольшой элитной группы. Сначала это делалось грубо и полностью (рабство). Со временем ресурсов производилось все больше, и они уже не отбирались полностью (феодализм). С началом индустриальной революции возникла необходимость в квалифицированном труде и появилось понимание того, что самым главным ресурсом является человеческий, потому что именно он, собственно, и производит материальные ресурсы. Как следствие, государство взялось за образование и медицину.

Качественные, принципиальные изменения начались недавно, несколько десятилетий назад, когда благодаря техническому прогрессу производство материальных благ перестало зависеть от количества человеческих ресурсов. Казалось бы, в новых условиях естественным было бы услышать нечто вроде «Люди! Граждане! Мы разрешили проблему выживания, давайте займемся задачками меньшей важности – например, комфортом и безопасностью, с дальнейшим переходом к морали и гармонии. Размножаться по-кроличьи уже не обязательно. Лучше перестраивайтесь на другой режим жизни, в котором можно будет работать столько, сколько хочешь, желательно никогда не переставать учиться, рекомендуется (или придется) время от времени менять профессию и место проживания…» Тем более, что многие это и без пояснений чувствуют и делают.

Но нет. Государство с головой пускается в популистский гуманизм, не оценивая отрицательных его последствий, поощряет потребительство, ставит формализм впереди здравого смысла – и все чаще сталкивается с последствиями.  И если там, где имеются более-менее действенные системы контроля в виде выборов, судов и традиций соблюдения законодательства, сбои такой модели пока редки, то в «развивающихся» странах проблема зашкаливает.

Суть проблемы состоит в том, что у нас эта модель государства устарела, даже не будучи созданной, а новая пока не придумана.

Нынешнее государство напоминает подростковые шорты, в которые пытается впихнуть себя обремененный пивным животиком сорокапятилетний мужик. Нет, хуже: леггинсы худенькой восьмиклассницы, напяленные на тетку с гнездом волос цвета подпревшей соломы на голове. Дабы повысить собственную привлекательность в глазах верноподданных граждан, государство рисует красивые сказки (читай конституцию), но при этом не несет никакой ответственности за выполнение обещаний, да и, по большому счету, не принимает на себя соответствующие обязательства. В случае чего всегда найдутся объективные причины и пояснения, от дефицитного бюджета и неблагоприятной мировой конъюнктуры до жадных коррумпированных воров-папиредников и обвинений в адрес налогоплательщиков, не желающих расставаться с заработанными деньгами. Ясное дело, глядя на такое государство, граждане стараются ни в чем от него не отставать. В результате мы имеем (не вдаваясь в подробности) ситуацию, когда каждая сторона считает, что ей кто-то что-то должен, при этом всеми силами и способами старается отмазаться от собственных долгов.

Сказки государства сводятся к описаниям будущего благоденствия, ради которого сейчас нужно потерпеть и поделиться. Требования верноподданных сводятся к «ты же обещало – так давай!»

Сограждане мои! Если что, то государство врало, врет и врать будет, а требовать с него – только голос сорвать.

Строить экономику и создавать рабочие места? В какой сфере? В сельском хозяйстве, где вместо вчерашней тысячи колхозников достаточно одного комбайна? В промышленности, где один станок заменяет сотню слесарей и фрезеровщиков? Всех переучить на айтишников? Удлинить цепочку логистики до бесконечности, чтобы в ней поместились все, кому не лень (вернее, все, кому лень)?

Не хочется ни проводить, ни тем более притягивать за уши связь с войной. Но то, что на войну в первую очередь отправляются – и погибают там – пассионарии (потенциально представляющие угрозу для режима) и молодые; в тылу остаются все более зависимые от державы люди в возрасте и полностью от нее зависимые старики; а возвращающиеся с войны покалеченные опять же попадают в полную зависимость от государства, - все это наводит на мысли.

Очень хочется понять, будет ли комплекс модернизирован или же его ждет грандиозный ба-бах, как в финалах фильмов про катастрофы.